Здравствуй, Испания. Часть 20

Июнь-июль 2011 г.

Привет! Соскучились? Эти несколько дней после возвращения мой Пегас чувствовал себя также как и весь организм, то есть, весьма погано. Все-таки, мой любимый стиль передвижения — это ноги… Попытаюсь описать наш путь домой, растянувшийся вместо предполагаемых 12 часов более чем на сутки. Начнем с того, что перспектива торчать у бассейна 4 часа перед приездом трансфера меня если не пугала, то совсем не радовала (как и перспектива окончания отдыха в целом). Находясь, как и полагается в подобных случаях в боевом, но отнюдь не приподнятом расположении духа, отправив мамку с детьми к бассейну (для них за этот день это уже была вторая серия водных процедур), я морально готовилась к встрече с Жаном. Звонок в дверь. Вместо Жана стоит тётька, с подозрительно знакомым «жизнерадостным» выражением лица. Интуиция меня не обманула. Соотечественница. Бывшая. Уборщица. Жан приедет с минуты на минуту. Процесс сдачи апартаментов, который сопровождался мучительным общением с Жаном на английском языке (на вход еще туда-сюда, а на выход отчаянно туплю) выявил следующее: Жан, в общем-то, в сущности, милый рассеянный с улицы Бассеянной, который перезагружается каждые 5 минут и не помнит, что он говорил или обещал сделать (лампочка для спальни у него была в машине все это время). Я, лелеявшая коварные замыслы утаить информацию о неработающем кондиционере и интернете, под конец смягчилась и раскололась. Кондиционер оказался в рабочем состоянии,   мы просто не умеем с ним обращаться, а про интернет он сказал, что узнает, но, думаю, забудет.

А вот уборщица Тамара – редкостная сука. Я за месяц совершенно отдохнувшая от «суперчеловеколюбивых» соотечественников, получила эдакую инъекцию в мозг – прививку в предвкушении встречи с родиной. Вообще-то я сильно лукавлю. Соорудив вокруг себя уютнейший мирок из тщательнейшим образом отобранных приятных мне людей и ведя почти отшельнический образ жизни, я давно не встречалась особо отрицательными проявлениями человеческой природы. Тем более, встреча с характерным представителем двуногих из семейства хабалок, была малоприятна. Жанина уборщица по хамскому отношению к хозяину и клиенту была бы очень органична в интерьере нашего Тепло-Становского рынка…По всей вероятности, оттуда она и произошла. Жан любезно предложил нам до конца уборки попытаться получить «релакс», пользоваться номером и оставить в нем чемоданы, но видя доброе лицо Тамары, я поняла, что буду лучше испытывать невероятные гигиенические трудности, чем еще раз увижу его (это лицо). Ограничилась оставленными чемоданами. После всего этого до сих пор нахожусь в духовном поиске: стоит ли высказывать свои соображения по поводу неудачно выбранного персонала Жану и Диане. Если бы была абсолютно уверена, что накануне нашего приезда апартаменты убирала она – то сделала бы это обязательно.

Ожидание трансфера у бассейна было совершенно не мучительным (физически). Я посвятила это время написанию очередного отчета, сидя в тени пальмы. Правда, в самый последний момент, когда последняя предстартовая часть моего опуса была готова к отправке, вырубился интернет, но это уже никого не удивило. Наши устойчивые к постоянным передвижениям дети спокойно ели, играли, купались. Мамкин чемодан, став совсем круглым все время норовил убежать и если бы его сильно пнули, так, наверное, и докатился бы сам до аэропорта Аликанте.  Я против всяких примет, но не удержалась и сводила детей к морю бросить монетки, за приезд обратно. А у меня, как обычно в стрессовых ситуациях наступает состояние эмоционального стенд-бая: из боязни шокировать очень ровную местную публику взрывом эмоций, как бы не испытываю никаких эмоций вообще. Только мозгом осознаю: мало, жалко, больно, не хочу!

Трансфер наш приехал в тот момент, когда мы с большим трудом дотащили до выхода из комплекса два чемодана (мой просто все-время падает на бок под собственной  тяжестью,  а мамкин упорно пытается убежать), чудо-на-колесиках, в которое запихнули все, что не смогли запихнуть в чемоданы, коляску, одну сумку пляжную из прежней жизни (мамка упрямо не дала выбросить и пришила ручку) и хозяйственную сумку из Меркадоны, которая призвана вмещать мою ручную кладь, а в будущем стать частью подарка для нашего хозяйственного папы, ну себя и детей. Дядя-водитель с двумя серьгами в этот раз в белой футболке. Татуировка, комплекция и серьги явно выдают его байкерское прошлое (а может и настоящее). Он, как и тогда сдержан, но в это раз еще и мил. Еще в прошлый раз он поведал, что он не испанец, транспортная компания английская. В своем сочетании малословного английского и своего плохого, как он говорит, испанского, он стал мне более понятен, самые большие трудности в коммуникации на английском испытываю с носителями языка. Краткий диалог о том, как отдохнули и в путь!

Поехали. Не через Дению, а по какой-то сельской дороге. Испытываю острое сожаление – так хотелось попялиться на наш Изумрудный город из окошка. Дети укупанные мамкой напоследок до поросячьего визга и цвета, уснули. Ева — с воздушным шариком в зубах, с которым она еще недавно играла в бассейне. Мамка, по-прежнему упрямо утверждающая, что страдает нарушениями сна, засыпает тоже. Укатали Сивку крутые горки. В надежде получить последнюю дозу позитива перед трудами праведными, я обозреваю окрестности, часть которых узнаваема по поездке на поезде в Бенидорм, но в другом ракурсе. Замечаю какой-то горный хутор: сады и несколько строений в гордом  одиночестве. Даже у них стоит набор из мусорных контейнеров для сортировки мусора. Нескучный испанский пейзаж радует глаз и не дает уснуть. Горы – все разные, большие – величественны, скалисты и пещеристы, те, что поменьше люди активно обжили – на одних склонах мостятся муравейники вилл, на других – сады и виноградники. Живописные долины – там быстро и непонятно как растут вкусняшки, на этом жарком солнце и странной марсианской терракотовой земле. Море, ну что тут сказать – море – это море. Пытаюсь всеми силами уберечь душу от экзальтации, так как уже давно не во что экзальтированное не верю. Горюю тихо.

Наш по-английски сдержанный водитель очень уместен в рамках финиша в аэропорту и моей эмоциональной импотенции. Выгрузил, пожелал всего хорошего и быстро уехал. Рожать какие-либо калории, тем более на английском языке я уже была не  в состоянии.

Аэропорт Аликанте – точная копия Домодедово (точнее, наоборот, по архитектуре), встречает как обычно прохладой, чистотой, добрыми улыбками. Довольно долго ждем начала регистрации около указанных на табло окошек, пока кто-то не подсказывает, что можно это сделать в двух окнах компании Иберия для бизнес-класса. Тетенька-сотрудница почему-то необычайно сдержанна. Я думаю, наш багаж в лице 4-х мест: крупный чемодан, как оказалось, потянул аж на26 кг(на него даже бирку нацепили – тяжелый груз), странно раздувшийся мелкий, чудо на колесиках и коляска (на этот раз решили сдать ее в багаж из-за небольшого  временного окна между рейсами), уважения не вызывает. Она даже прикидывает на вес нашу ручную кладь – не вышли ли мы за пределы разумного, то есть дозволенного. Но испанская тетенька в конце концов смягчается, глядя на наших детей, и даже любезно провожает на особую линию для сдачи спецбагажа, куда мы сдаем нашу коляску и чудо на колесиках.  Все, свободны.

Вперед, в поисках окна на посадку. Путешествуем по аэропорту, вяло реагируя на окружающую действительность в лице не очень приятной проверки ручной клади и шикарных магазинов. Купить ничего мы уже не можем – в нашей ручной клади помимо чудо-горшка и всего необходимого в дороге сидит любимый маленький тормознутый и тяжелый ноутбук. Ева все время претендует на роль ручной клади тоже. Сувенирная продукция дороже, чем в самой что ни на есть курортной зоне Дении раза в полтора. Я в этот раз совершенно серьезно настроена бухнуть для храбрости и бодрости духа. Запасаюсь маленькими бутылочками с вином. Вроде бы все в порядке. Посадочное окно найдено и на его табло уже значится наш рейс. В прошлый раз, когда у нас между рейсами было 4,5 часа никаких задержек не было. В этот раз у нас всего 1 час 45 минут на пересадку. В этот момент объявляют задержку нашего рейса. Пока получасовую. По наличию выпученных глаз, мгновенно становится ясно, что мы не одни, нас много. Семьи с детьми (много), три мужичка системы «командировочные», в носках, босоножках и с дипломатами, две подружки средних лет и трое молодых несемейных из Питера. Вся компания как на подбор милейшие люди (я не шучу). Совершенно милые заботливые русские папы, спокойные мамки, бабушки и даже те, кто в случае тотального опоздания рискует опоздать на самолеты и поезда в свои родные города из Москвы на удивление пристойно себя ведут. Мамка тихо нервничает – у нее виза заканчивается завтра, а уже глубокий вечер сегодня. Я не нервничаю, я уже употребила одну из запасенных бутылочек. Наконец, видим наш самолет. Оказывается, он только что прилетел. Ждем, пока выгрузится в основном испанский народ, загрузится новый экипаж и совершатся(?) какие-то необходимые технические манипуляции с самолетом. У нас все еще есть надежда, что рейс на Москву без нас не улетит: при регистрации на мадридский рейс, нам выдали два набора посадочных талонов и на рейс в Москву тоже. Я на время не смотрю. А смысл? Наконец, посадка! Загружаемся в самолет. Предупреждаем ребят с коляской, чтобы уговорили стюардесс не сдавать ее в багаж – мы же уже знаем, сколько времени  и сил занимают потом поиски коляски. Взлет-полет-посадка! Доза адреналина, разбавленная замечательным испанским белым, позволяет мне в этот раз чувствовать себя почти хорошо. Выгружаемся из самолета и пытаемся куда-то бежать. Нас отлавливает сотрудница Иберии с совершенно непроницаемым лицом. Толпа несчастных соотечественников кучкуется вокруг нее. Тому, кто добежал раньше, удалось отжать эту Снежную королеву на информацию о том, что мы в пролете. То есть мы не летим,  наш самолет в Москву улетел без нас. Наконец, смотрю на часы 23:30 – до вылета 15 минут. Пересчитываю наших: приблизительно 25 человек. Неужели нельзя было задержать на часик наш  рейс – ведь нас так много? Народ пускается в рассуждения о том, что авиакомпании проще раскошелиться на гостиницу для всей нашей толпы, чем задержать международный рейс…Ребята с коляской застряли у самолета, их транспорт все-таки сдали в багаж. Я машу руками перед носом нашего «куратора» из Иберии, чтобы их подождали и, как мне кажется, очень неплохо объясняю ситуацию по-английски. Железная леди меня почему-то не понимает, но, тем не менее, связывается по рации с экипажем и мы еще минут 15 ждем, пока они выковыряют из багажного отделения нужную детскую коляску. Далее утомительное путешествие по бесконечным лесенкам-чудесенкам по огромному мадридскому аэропорту. Регистрируемся на завтрашний рейс на 10:30 утра, получаем ваучер на гостиницу (нам достаются два номера) и отправляемся в поисках нашего бесплатного такси. Стараемся держаться все вместе, кучно и оптимистично. Находим стоянку, ждем такси. Набиваем собой микроавтобус до отказа. Водитель, традиционно вежлив до безобразия и помогает загрузить сумки в багажный отсек сзади. Дети помладше засыпают. Я пытаюсь, раз пошла такая пьянка, разглядеть за окном ночной Мадрид, но, судя по всему, аэропорт находится не в историческом центре… 20 минут, с заездом в другую гостиницу и мы у цели. Быстро регистрируемся на ресепшн, нам выдают ключи — пластиковые карточки и бумажку, бегло изучив, которую я понимаю, что у нас есть ужин и завтрак. До закрытия ресторана 30 минут. Мы быстро, насколько позволяет спящая Ева на руках и наша тяжелая ручная кладь, бежим к своим номерам. Для непуганой современными гостиницами  меня процесс освоения электронного ключа и, как выяснилось, включения электричества посредством его же (нужно всунуть в специальное устройство и тогда выключатели будут работать) вылился в очередной стресс: на часах почти час ночи и мозг напрягать совершенно не хочется. Я верещу что-то типа: блин, заЕ… своими дурацкими буржуйскими штучками! И в этот момент понимаю, как все это работает. К состоянию легкого ах-я нам не привыкать и мы таки в него опять впадаем: два шикарных номера, с потайной дверью между ними! Мы вчетвером легко бы смогли разместиться в одном на сумасшедших размеров кровати. Делегирую мамку и Жорика в ресторан на добычу пищи, а сама остаюсь охранять спящую Еву и осваивать территорию. В тот момент, когда я, поборов кондиционер и заставив его умереть (слишком холодно и шумно), поняв, что халявного интернета нет (присоединила к найденному шнуру ноутбук – жалко, не работает), выходила из душа, в номер вошла мамка и загадочным шепотом осведомилась: голая ли я? Получив утвердительный ответ, вместо того, чтобы сказать, чтобы я не выходила, она еще более загадочным шепотом сообщила, что я сейчас упаду. Я не смогла затормозить и вывалилась из душа как раз в тот момент, когда официант вносил нам ужин в номер…

Мы поужинали, я послушала мамкин восторженный рассказ о путешествии в ресторан, уложили Жорика и вырубились. Я  в принципе была очень довольна тем, что эту ночь мы проведем не в самолете, а в Мадриде и в гостинице. Но, как оказалось утром, мой организм предпочел бы оказаться дома, а не совершать какие-либо передвижения в пространстве. Усилием воли постаралась получить удовольствие от завтрака в ресторане гостиницы. Ресторан действительно поражал пищевым изобилием шведского стола и повышенным количеством летчиков разных авиакомпаний за завтраком. Не обошлось без стресса: захлопнули один из номеров вместе с карточкой и вещами (потайную дверку тоже закрыли, так что проникнуть через второй номер не представлялось возможным). Делегировали мамку на разрешение этого затруднения, которая не перестает удивлять меня своими коммуникативными способностями в рамках узкого лингвистического диапазона. Затруднение было устранено, вещи собраны и мы спустились к выходу ждать такси до аэропорта и остальной народ. Народ собрался, такси приехало и мы отправились в путь. Было к тому времени уже известно (я позвонила мужу, а народ посмотрел в интернете), что все утренние рейсы Иберии задерживаются. Но мы все равно поехали ко времени, обозначенному на наших новых посадочных талонах. Кое-кто из ребят уже проделывал путь на посадку в аэропорту Мадрида. Этот многоуровневый архитектурный мега-монстр конечно же поражает воображение своими размерами и тем, что до своего терминала надо добираться на поезде. Как оказалось, такой же супераэропорт  есть и в Барселоне, но мы были, по всей вероятности, в другом, маленьком, где до терминалов можно добраться на своих двоих. Пройдя паспортный контроль, очередной просмотр ручной клади (у меня отобрали вчерашнюю невыпитую бутылочку вина, жалко) мы добрались до своего посадочного окна и стали ждать посадки. Через некоторое время информация о задержке рейса подтвердилась и мы коротали время, совершая набеги на кафе и магазинчики и общаясь с народом. Наконец мы в самолете. Как удалось Иберии запихнуть такое количество опоздавшего вчерашнего народа на утренний рейс остается для меня до сих пор большой загадкой. В самолете на удивление много испанцев. Русских не более трети. Это рейс самой Иберии, а не ее противной дочки. Стюардессы все мужчины. Ясное дело, красивые. В этот раз все по-человечески: горячая кормежка  и напитки бесплатно. Еда невкусная, но приходится есть, чтобы как-то скоротать время, тянущееся бесконечно долго. Я опять испытываю нечеловеческие муки при взлете, посадке и от неподвижного сидения. Блин, космонавтика и балет – это все-таки не мое… Дети и мамка ведут и чувствуют себя прекрасно. Приземлились, наконец. На время уже не смотрю, но совершенно отчетливо чувствую, что с момента нашей посадки в трансфер прошли сутки…

Родина встречает удушающей пыльной жарой Домодедовского терминала. Мальчик на паспортном контроле не-по-русски красив и по-испански жизнерадостен, мил и любезен. Ничего себе, думаю я, эту песню не задушишь, не убьешь! Неужели после всего этого (рождения двоих детей и этого ужасного перелета) я способна еще строить глазки и веселить симпатичных таможенников?! Далее зал багажа. Почувствуйте, дорогие товарищи, разницу! Кондиционеры не работают, народа безумное количество. Преисподняя. Темно, жарко, тесно, грязно. Перед нами приземлились рейсы из Вьетнама и Израиля. Если вторые легко определяются по не изменившимся за 10 лет пакетам из Бен-Гурионовского дьюти-фри, то первые просто легко определяются сами по себе (если видны за нагруженными огромными тюками тележками). Тележек свободных нет. Мамка делает рывок в сторону двух тележек, но дядька среднерусской внешности был проворнее и сильнее. Он легко вырывает у нее обе тележки и улыбается, объясняя свое поведение наличием большого количества багажа. Начала этой душераздерающей сцены  я не вижу, вижу обескураженную мамку, которая безуспешно пытается смотивировать этого персонажа наличием двух маленьких детей и его страшно довольного с двумя тележками.  Не вникая в суть происходящего, я посчитала дядьку достойным объектом, на которого можно слить все накопившееся переживания последних суток и сообщила ему все, что я думаю о нем и мужчинах отечественного производства, приправляя интеллектуальные выверты моей пламенной речи отборнейшим матом…Мне стало так хорошо! Здравствуй, Москва! Я живая! Когда я, наконец, добыла в дальнем углу зала тележку, которую мы смогли вырвать из связки только вдвоем с молодым парнем (я помогла ему, а он – мне), нашли свои чемоданы, а  нашу коляску и чудо-на колесиках я, умудренная опытом, пошла искать в каком-нибудь особенном месте, мамка не поленилась и высказала о сути вопроса милому дядечке – похитителю тележек уже по-еврейски, тихо, мирно и так, что, я думаю, он и весь его род об этом помнить будет всегда…

В поисках двух оставшихся единиц багажа мой, трахнутый Пегасом, не смотря на усталость, мозг выхватывает интересные сценки общения граждан между собой и с администрацией аэропорта по поводу потерянного багажа и пр. С удовольствием замечаю, что девочки-сотрудницы не смотря на жуткий хаос, царящий вокруг, хорошо одеты и очень приветливы с беснующейся публикой. Собрав воедино весь наш багаж на тележку, мы двинулись к выходу. В зоне таможенного досмотра, потные русские таможенники хладнокровно потрошат багаж остатков вьетнамского рейса. В плотном коридоре тел из встречающих я вижу нашего папу, но затормозить живущую своей жизнью тележку с Джомолунгмой из наших чемоданов не могу. Пролетаю мимо. Страшно раскорячиваюсь, торможу, оборачиваюсь и вижу, как Евины пятки взметнулись над толпой. Ее крик ПАПА! перекрывает все прочие звуки. Ева вцепилась в папу всеми лапками. За нами пробка. Папа быстро открывает ограждение и мы, нарушая регламент, проходим к нему. Я это делаю с трудом, так как никак не могу придать нужную траекторию тележке. Проходящая мимо сотрудница аэропорта очень вежливо делает нам замечание за нарушенную целостность ограждения.  Далее очередь в грузовые лифты минут на 15, чтобы наконец выйти из аэропорта. Жара и духота, это тебе на хрустальный воздух утреннего Мадрида и не денийский морской бриз! Грузимся в машину, все счастливы! Последний отрезок пути домой был быстр и прервался лишь на несколько минут: Жорж решил пометить домодедовскую трассу по-крупному. Домой! Есть и спать!

Дорогие граждане! Анонсирую завершение испанского опуса кратким культурологическим исследованием на тему испанских пап, денийских праздников, а также дополнением к дневнику наблюдений.

Продолжение следует…

Рецепт дня. Печенье песочное сметанное

Рецепт взят:
Отличный повод потворить с детьми на кухне. Печенье, неожиданно для песочного, обнаружило очень нежную консистенцию и приятный вкус. Подходит для многократного раскатывания. Великолепно себя показало как часть культурной программы на детском празднике: тесто смиренно подвергается многократной раскатке, вырезанию, потом быстро печется, дружною толпою украшается и радостно съедается.
Тесто может дня два храниться в холодильнике.
Недостатки:  генеральная уборка кухни обеспечена.
сливочное масло — 100 г,
сметана — 200 г,
сахар — 2\3 стакана,
ванильный сахар — 1 столовая ложка,
яйца — 2 шт,
мука — ~3,5 стакана,
разрыхлитель — 1,5 чайных ложки
сахарная пудра для посыпки готового печенья или глазурь и готовые разноцветные кондитерские посыпки.

Муку просеять и соединить с разрыхлителем.

Яйца взбить с сахаром при помощи венчика.
Добавить размягченное сливочное масло и перемешать.
Добавить сметану и еще раз хорошо перемешать.

Постепенно всыпать в яично-сметанную массу муку с разрыхлителем и замесить мягкое некрутое тесто.

Тесто при замесе липнет к рукам, но этого не стоит пугаться. Введите в тесто достаточное количество муки, чтобы из теста можно было сформировать шар, хорошо подпылите тесто мукой со всех сторон и переложите на тарелку.

Тесто убрать в холодильник на 2-3 часа.

Готовое охлажденное тесто раскатать на посыпанном мукой столе в пласт, толщиной, ~4-8 мми вырезать формочкой (обмакнув формочку в муку) или рюмкой печенье.

Разложить печенье на сухом противне.

Выпекать ~15-20 минут при температуре ~180°C (время выпечки зависит от толщины печенья).

Готовое печенье посыпать сахарной пудрой или покрыть глазурью и украсить кондитерскими посыпками.

Печенье

Мама тесто замесила
Мне дала кусочек,
Мы печенье с ней лепили,
Кто какое хочет.

Раскатали скалкой
Тесто на кружочки
Вырезали формочкой
Звёзды и цветочки.

Испекли в духовке
Мы своё печенье,
Получилось вкусно,
Просто объеденье!


АФОРИЗМ ДНЯ

Для (про) тело:

Я знаю одну историю о человеке, который хотел любви. Он хотел ее очень сильно, и ничего, кроме любви, его не интересовало. Лишь бы женщины, мужчины, дети и старики – все любили. Ждали, радовались, когда он приходит, и по возможности плакали, когда уходит. Это был очень красивый и талантливый человек, поэтому ему было дано желаемое. Не сразу, но после долгой работы над телом, поведением и образом жизни он создал себя – уникального. Всякий, оказавшийся около, попадал под его обаяние. Только кошки и собаки могли устоять, поэтому кошек он не любил, а собак боялся. И тратил все силы на собирание любви. Он умел добиться чего угодно, одного только не удавалось – прекратить стяжать любовь. Открываясь и пропуская через себя потоки любви, он надеялся стать совершенным. Кончилось почти так же, как в «Парфюмере», – любовь затопила и растерзала. И я все думала: в чем была его вина? Наверняка не в том, что сам никого не любил, – это не вина, а беда. Пожалуй, в неаккуратном использовании бесценного вещества. Передознулся. И после этого я поняла, что больше не коллекционирую божьи подарки. Есть развлечения безопаснее.

(Марта Кетро. Горький шоколад. Книга утешений)

Для души: 

(В. Евсеев)

Для духа: 

Умиление

 Умиление – это когда начинаешь проливать слезы, осознавая великую милость Бога к себе и ко всему, что творится в мире. Всегда внезапно. Как снег.

(«Закорючки» Петра Мамонова. 1-й том)