Афоризм дня

Картинка 8 из 94Как все в последнее время в моей жизни бывает: чудесно и логично — до кучи  к просмотренному в пятницу в ночи художественному фильму Григория Константинопольского «Самка» и его обсуждению, на следующий день посмотрела документальный фильм «Монастырь — The Monastery: Mr. Vig and the Noon» в рамках передачи телеканала «Культура» «Смотрим…Обсуждаем» с Владимиром Хотиненко. Обсуждения на этой передаче, может бывают не столь динамичны и драматичны, как у Гордона, но вот фильмы (всегда документальные), чаще бывают интереснее…

В общем, если первый фильм был для души и тела, то второй для души и духа. Выходные, считаю, прошли очень пользительно.

Теперь разберемся с ссылками.

Фильм он-лайн можно посмотреть здесь.

А передачу пока на сайте  не опубликовали, но в скором времени опубликуют — тут.

А в качестве аннотации предлагаю почитать статью с сайта Храма, живущего в замке  Хесберг,  про этот фильм.

Дар и обиды мистера Вига

Жил в Дании странный мистер Виг. Хочется написать — жил-был. Такой он необычный, хоть персонажем в сказку. Семь лет назад его начала снимать датская кинодокументалистка Пернилла Роза Грёнкъер, почувствовав рождение удивительной истории. Так появился фильм «Монастырь», который на прошедшем летом Московском международном кинофестивале по результатам опроса зрителей был признан лучшим в документальной программе.

Терпение и чувства

Мистеру Вигу принадлежал замок Хесберг на острове Фюн. Когда хозяину было уже за восемьдесят, решил он устроить в замке православный монастырь. Отправился с предложением в Московскую Патриархию. По благословению Святейшего Патриарха изучить обстановку в Хесберг из России приехали сестры Шамординской обители. И… благотворитель быстро понял, что реальность не совсем отвечает его мечтам.

— Что это за картина? Буддистская? Можно ее снять? А это что за диван?

— Из Китая. Его называют «диван для курения опиума».

— Это плохой диван.

Монахини вместе с приехавшими с ними рабочими перетряхнули ветхое здание, навели порядок в комнатах, разгребли запущенный сад. Для хозяина не обошлось без потерь. Для сестер — без слез. Виг сильно переживал. А эти русские задумали еще и реконструкцию.

— Одна стена протекает, а она хочет всю крышу менять, — жаловался Виг на главную сестру матушку Амвросию. И в конце прибавлял: — Трудно согласиться с людьми, которые всегда правы.

Жалобы и споры продолжаются большую часть 83-минутного фильма. В жизни это заняло пять лет. За это время все юридические каверзы разрешить не удалось, но все же мать Амвросия (Гараева) с помощниками мягко, настойчиво обустраивали православную территорию на датской земле. Крышу все-таки перекрыли — без техники, одними руками, на страшной высоте, и Виг с гордостью демонстрировал ее своим гостям: «Это русские сделали!» В замке был создан домовый храм в честь Св. Царственных Страстотерпцев Российских (император Николай был по крови датчанин — по матери, имератрице Марии Феодоровне, принцессе Дагмар). Для окрестных жителей привычными стали звуки молитв и песнопений на церковнославянском. Виг присутствовал на всех праздничных богослужениях и придирчиво следил за их ходом, используя комплект самолично привезенных им из России книг.

Когда даритель-благотворитель выговаривал очередную свою обиду на деятельную мать Амвросию, автор фильма неожиданно спросила: «Может быть, она заботится о вас? Может, она думает о вашей участи в вечности?» — «Не знаю, — ответил Виг. — Я не разбираюсь в женщинах и в чувствах…»

С холодами почти не отапливаемый замок пустел, и ежевечерний крестный ход с иконой вокруг него матушка совершала либо одна, либо вместе с сердитым хозяином. Да еще режиссер следовала за ними со своей камерой.

«Вместе тесно, врозь скучно» — это про мистера Вига и м. Амвросию (на фото). Когда она задерживалась в России, Виг слал осторожные письма: «Все в Хесберге (это значило: все, кроме писавшаго) спрашивают, когда мать Амвросия вернется домой?». А матушка в это время покупает валенки, варежки, носки для «деда» и объясняет: «Всегда завидовала тем, у кого были дедушки»

После очередной неудачно закончившейся дискуссии с м. Амвросией Виг, как ребенок, шел жаловаться Илье: «Она опять меня отругала». Когда не было Ильи, Виг делился со старейшей жительницей Хесберга Ивоной: «Она опять все выбрасывает». Ивона смеясь, отвечала: «Очень хорошо, наконец есть хозяйка в доме».

Илья рассказывает: «Проскочил как-то через тропинку черный зверек. Виг говорит: «кошка». Я говорю: «Нет, это хорек». «А что такое хорек?»- он сразу цеплялся за новое слово. Говорит: «Покажите, как оно пишется. А что за зверь?» Ему рассказывают: «В России живут, в курятник залезают, воруют яйца…» Он записывает: «Зверь, который ворует яйца». В свои восемьдесят с лишним лет Виг называл себя студентом».

Премьера в кинотеатре «Дагмар»

Всего на съемки ушло около пяти лет, Пернилла накопила более 60 часов отснятого материала. Еще год фильм монтировался. Очень много важного из того, что произошло с мистером Вигом за эти 5 лет, Пернилле поймать на пленку не удалось. Но то, что снято, смотрится захватывающе, как игровое кино. Водитель Илья, помощник матушек в строительных и хозяйственных делах (в фильме он герой второго плана), рассказывает: «Пернилла разве что просила: “Если будете какое-то очередное фантастических размеров дерево валить опять, позовите меня, я сниму”. Она постоянно жила рядом, в автоприцепчике. Приходила утром в любое время, ставила камеру, снимала. На нее не обращали внимания. Поэтому такой замечательный фильм и получился, что там все натурально. Никто не играл».

Премьера состоялась в кинотеатре «Дагмар» (датское имя до принятия Православия императрицы Марии Федоровны). Показы проходили с аншлагами.

«В Дании нас очень любят. Вообще, датчане — народ доброжелательный. У водителя спросишь дорогу, так он не только объяснит, но и карту свою отдаст, — рассказывает Илья. — А после фильма нас везде — и в окрестных магазинах, и в полиции, где документы продлеваем, — сразу узнают». Статьи о православном монастыре в поместье старого чудака Вига были на первых полосах самых серьезных газет. Теперь журналисты наведываются периодически: мол, что у вас новенького? Приезжают датские семьи на велосипедах. Целая команда байкеров как-то нагрянула.

В Москве на фестивале фильм тоже очень понравился, приз зрительских симпатий он завоевал в конкуренции с очень сильными картинами, отмеченными престижными призами (еще об одном фильме можно прочитать на сайте http://www.nsad.ru).

Но если бы существовал какой-нибудь «Оскар» для режиссеров-документалистов «за такт и любовь к своим героям», его тоже следовало бы вручить Пернилле Грёнкъер и продюсеру ее фильма Сигрид Хелен Дайкер. Они очень бережно сумели показать, как в сложной ситуации выстраиваются отношения между людьми разных жизненных позиций, разных культур. Как забываются личные обиды ради главного — того, что объединяет. Илья говорит: «Нам фильм демонстрировали еще сырым. Чтобы посмотрели, послушали свою речь: может быть, что-то захотим убрать. Но мы посмотрели, и все осталось как есть…»

Только самый главный герой так и не увидел фильма. В конце 2005 года Йорген Лоуренс Виг умер. Поехал в Индию на конференцию, забрался там в какую-то глушь и простыл. Похороны раба Божия Георгия стали коротким финалом картины, хотя изначала планировалось закончить ее по-другому. «Всегда ожидай неожиданного», — говаривал сам Виг.

Илья живет неподалеку от Шамордино. Крестник матушки Амвросии. С 12 лет приходил помогать в восстановлении обители. У мистера Вига он пользовался большим доверием. Помимо выполнения всевозможных хозяйственных работ Илья служил буфером в переговорах между Вигом и матушкой Амвросией , чинил машины местным жителям и объяснялся на пальцах с носителями экзотических языков.

Датский потомок княгини Ольги

Всю жизнь эксцентричный датчанин прожил холостяком.

— Виг, а кандидатки были? — спрашивала его Пернилла.

— Не знаю, — хмуро отвечал тот. И прибавлял, то ли в шутку, то ли всерьез: — Я, наверное, слишком много внимания обращал на их носы…

Те, кто хорошо знал этого чудаковатого человека, называют его мыслителем, энциклопедистом. Он был очень неприхотлив в отношении еды и одежды, деньги тратил в основном на путешествия и книги. В замке огромная библиотека — тома со всего света. Обнаружился там и полный комплект православных книг, необходимых для богослужения. Что-то Виг сам привозил из России, что-то ему присылали по почте. Он учился в четырех европейских университетах, знал 15 языков, в том числе древние — иврит, древнегреческий. Десять лет прослужил библиотекарем в университете Копенгагена. И всегда был чем-то вроде социалиста-утописта.

Свой замок Хесберг он приобрел в 1957 году на скопленные от библиотечных заработков деньги (сейчас цена на замок выросла в 20 раз). Одно время пытался организовать здесь экспериментальный колледж. Молодые люди учились, питались, проживали бесплатно, но должны были трудиться три-четыре часа в день. По сохранившимся фотографиям видно, что у них была хорошая ферма. Но свое благое начинание Виг до конца довести не умел, затея кончилась плачевно — колледж разорился. Как-то мистер Виг уехал в Индию, а когда вернулся, обнаружил, что всех коров зарезали и съели…

Его родители, как Виг рассказывает в своей автобиографии, были добрыми христианами, и он с юных лет хотел стать пастором. В молодости пожил в католических монастырях. И всю жизнь серьезно изучал теологию. Какое-то время пастором он все-таки побыл, успел две пары обвенчать и одного человека окрестить. А дальше, похоже, разочаровался. Местные говорят: «Датчанин за всю жизнь бывает в церкви трижды: рождение-крещение, венчание и смерть». Священнослужитель здесь — госслужащий, вроде банковского клерка. Недавно даже какой-то пастор объявил, что не верит в Бога. Его было уволили, но суд в должности восстановил: мол, он же свои обязанности исполняет, читает, что нужно. Современные лютеранские богослужения больше походят на театральное действо, нередко в кирхах устраивают даже дискотеки — с громкой музыкой, пивом…

Почему владелец Хесберга решил отдать замок именно православному монастырю, становится ясным из письма митрополиту Кириллу, в котором мистер Виг говорит, что Православие — единственная надежда христианства, христианский мир может выжить только в Православии.

Виг много раз бывал в России, был лично знаком с академиком Сахаровым, глубоко изучил русскую культуру, русский язык. «Только говорить по-русски стеснялся, — вспоминает Илья. — Считал, что у него плохо получается. Хотя на самом деле никогда ошибок не делал — ни в спряжении, ни в падежах. И учился постоянно. Например, оставляет записку на столе: “Завтра воды не будет. Воду надо собирать на запас, про запас, в запас”. И потом обязательно спросит, как правильно. Такие тонкости выяснял — даже русские затруднялись ответить. Лингвист от природы».

В конце девяностых он год посещал лекции в Санкт-Петербургской духовной семинарии, жил где-то под Питером, ездил на электричке. А в 2002-м Виг вместе с матушкой Амвросией отправился в Алатырь к ее духовному отцу архимандриту Иерониму. Там в простом приходском храме он принял Православие. Крещение над ним совершалось в детстве, но нужно было пройти чин отречения от лютеранской веры и миропомазание. Перед этим имеющий серьезное богословское образование батюшка подробно объяснил все отличия, от чего нужно отречься, а что принять. Виг выслушал и сказал: «Вы знаете — я хочу добавить еще три пункта». Сказали, что нужно взять крестик, а он: «У меня есть», — оказалось, он всегда носил тот, который монахини подарили ему два года назад.

Вообще, был очень въедливым, во всем чувствовал себя обязанным разобраться и поучаствовать. В Алатырь от Москвы ехали на машине, и Виг сам указывал дорогу. Сидел с картой и с компасом и то и дело принимался кричать: «Куда вы свернули? Сейчас не туда заедем!» В Москве легко ориентировался, мог сам вдруг прилететь и в девять вечера без проблем найти, где остановиться, устроиться в каком-нибудь студенческом общежитии. Звонил: приезжайте, я по адресу такому-то.

Немасштабные проекты его не интересовали. Перед самой смертью решил посадить в Хесберге четыреста кустов смородины. Причем сажать ряды надо было четко по прямой. В двух-трех местах попались валуны в земле — приходилось часами подкапывать и вынимать их, чтобы не нарушить геометрию.

Однажды в Хесберге Виг рассорился с матерью Амвросией, которая настаивала на возведении креста над замком, и попросил Илью съездить с ним к своему родственнику. Если у мистера Вига был абсолютный хаос в жилище, в хозяйстве, в делах, то у того — все по полочкам. Привезли оттуда огромную книгу — родословную семьи более чем за тысячу лет: от княгини Ольги через польских и датских королей до мистера Вига. По этой книге, одна из дочерей русского князя Владимира вышла замуж за польского короля, а потомки из Польши попали в Данию. Мистер Виг торжествующе демонстрировал свое генеалогическое древо русским: смотрите! С кем вы спорите? И… согласился, что потомку князя Владимира, крестителя Руси, негоже противиться установке креста. Через две недели на кровле датского замка засиял купол с православным крестом.

Из грек в варяги

Одно время в Дании принялись уничтожать леса и почти все извели, а мистеру Вигу удалось сохранить островок многовекового леса. Сейчас в Хесберге буки с такими стволами, что только трое могут их охватить, вишни пятнадцатиметровой высоты, ореховые аллеи. Это широта Москвы, но климат гораздо мягче, фермер может круглый год на своем поле или в саду ковыряться. Зимой температура колеблется около нуля. Снег два-три дня лежит и тает. Постоянно дожди, с орошением придумывать ничего не надо. Растет все. Пшеница стеной.

Только народ к дарам природы странно относится. Захотели монахини как-то к Преображению яблок набрать, а мистер Виг тогда закрылся в своей комнате и вывесил записку: «Не беспокоить». Спрашивают у одного из местных: «Где можно яблок набрать?» «Как где? — говорит. — В магазине». А кругом — яблоневые сады. Но для местных яблоки — это то, что на лотке, в целлофане. А тут на дереве, немытое…

Сейчас в Хесберге осталось около двадцати гектаров, русским отведено только четыре. На остальной территории по своим домишкам живут разные люди, участники былых виговских утопий: датчане, итальянцы, немцы и т. д., белые и чернокожие. Есть мусульманин. Есть те, что считают себя буддистами. В начале августа неподалеку от замка устраиваются рок-концерты. Организаторы перед началом заглядывают к монахиням, успокаивают: «Никто к вам не зайдет. Вы нас не увидите. Но услышите…» Матушка Амвросия с помощниками стараются дружить со всеми, ведь «всякая душа — христианка». К ним тоже хорошо относятся, люди других вер приходят в храм — правда, как на экскурсию. В день рождения мистера Вига, 31 августа, и в день его кончины, 28 декабря, православные приглашают всех на чай, и у них собирается все население Хесберга.

Простые датчане из окрестных деревушек так сошлись с русскими, что взялись опекать российский интернат в Калужской области (директором там родная тетя Ильи): из своих пенсий уже который год оплачивают ремонт здания и поездки нескольких групп в Данию на летний отдых. Литургия в домовом храме совершается в Дании через воскресенье, на три прихода один батюшка. Прихожане не только русские, но и православные армяне, сербы, белорусы, украинцы. Приезжают в основном с острова Фюн, из соседней Ютландии. Женщины сразу идут с продуктами на кухню, а мужчины занимаются печками. После службы с готовностью стеклят окна, штукатурят стены, чинят машины. Приходят постоять на службе и датчане, приводят с собой детей. Одна из коренных датчанок попросила как-то взять ее в Россию, пожила неделю в Шамордино и захотела креститься, теперь она председатель местной православной общины. Еще один датчанин крестился в Румынии в честь преподобного Серафима Саровского. Тоже ревностный прихожанин — ни одной службы не пропускает.

Вопрос с наследованием до конца не решен, в Дании очень специфические законы. Но ближайшие родственники мистера Вига заявили: «Храм и монахини должны здесь остаться — мы просим их остаться». Более того, родственники теперь сами помогают православной общине. Матушка Амвросия говорит: «Господь управит, будет здесь настоящий монастырь или нет». А пока раз в несколько месяцев машина из Шамордино с сестрами и трудниками проделывает тридцатишестичасовой путь из России в Данию — «из грек в варяги». Зимой в замке все-таки холодно, с отоплением проблемы. Но храм царя-мученика действует, на Пасху собирается больше ста человек. И в любое время в Хесберге ждут паломников.

Андрей КУЛЬБА


2 responses to “Афоризм дня

  1. Царство Небесное рабу Божьему Георгию!
    PS. У вас или в первоисточнике — опечатка. В первой главке несколько абзацев повторяются три раза.

Обсуждение закрыто.