Афоризм дня

Вы не подумайте, что я очень экзальтированная. Образ и место жизни,  двое детей и возраст не шибко располагают. Но чудеса я люблю. Когда мысль, сказанное слово, разговор, ситуация или переживания чудесным образом находят отражение либо в другом разговоре с другим человеком, либо в прочитанной книге, статье, увиденном фильме. Такие почти незаметные поцелуи Бога. И тогда хаос хоть немного отступает.

Это — опять такое маленькое чудо, это — опять цитата из любимого, но так не любящего интернет, журнала Story, что понравившийся текст добывается с трудом, путем сканирования оригинала и мучительных поисков халявного сервиса по распознанию (видимо, пора обзавестись легальной программой), это, наконец, — как святочный рассказ перед Рождеством — очень-очень грустный и прекрасный рассказ Великого Поста.

ПСИХОЛОГИЯ ЛЮБВИ

Наш ангел

Татьяна Устинова: «Оказалось, что мы близкие люди…»

Ходыревская Анна. Яблоки и вино

Ходыревская Анна (город Курск). Яблоки и вино

Эти родственники присутствовали в нашей жизни всегда. Есть московские родственники, а есть курские. Когда я была маленькой, курские родственники наезжали довольно часто. Они приезжали с чемоданами, жесткими, коричневыми, с побитыми алюминиевыми уголками — у нас таких не водилось!.. У девчонок — там тоже две сестры — были косы, а в косах роскошные банты, повязанные на редкость искусно и красиво. Родственники привозили конфеты «Птичье молоко» в узких, длинных коробочках с картинками на крышках — у нас не было таких коробочек и таких картинок!
Мы с Инкой, сестрой, с самого детства к конфетам были равнодушны. Мы любили леденцы «Взлетные», свежий черный хлеб, воблу и газированную воду «Буратино». И еще яблоки! Вот курские яблоки были особенные — красные, крепкие, щекастые, как купчихи на картинах Кустодиева.
Летом, когда приезжали родственники из Курска и привозили яблоки в больших деревянных ящиках, пахнувшие свежей стружкой, мы ездили на речку!.. Когда гости, все немного не так, как в обычной жизни — вот купание, к примеру, и свежие лепешки на завтрак, которые бабушка не ленилась печь. На ночь приходилось ставить раскладушки или даже на полу стелить матрасы, и тогда в комнатах было не пройти, красота!.. Гостей укладывали непременно на кровати -они отказывались и протестовали, — а хозяева устраивались на полу. И в этом тоже было приключение!
Потом подросшие девчонки стали приезжать из Курска вдвоем, без родителей. Это называлось «за покупками». Утром они вставали, исчезали на целый день, чтобы вечером вернуться «с добычей». Рассказы про очереди с первого на третий этаж ЦУМа или «Детского мира» были обстоятельные, с подробностями — как детектив.
Потом все совсем выросли, повыходили замуж, старики постарели и приезжать перестали. Много лет мы состояли в более или менее бессмысленной переписке — как здоровье тети Раи и дяди Алексея? Уродились лив этом году яблоки?.. Так продолжалось лет пятнадцать, до прошлого года, а потом вдруг началась какая-то суета, телеграммы — вопросы, можно ли у нас остановиться, и все такое, а потом вдруг мне позвонила Лариса, младшая из тех двух сестер. Ей нужно приехать, совсем ненадолго. И вот она звонит по старой памяти — можно ли к нам?.. Если это неудобно, тогда, конечно же, в гостиницу…
— Конечно, приезжай! — сказала я, немного недоумевая, что именно мы все будем делать в одной квартире. Когда-то это казалось очень просто, а сейчас?..
Потом мы еще посовещались с мужем относительно собаки. Наша собака — мирное и прелестное существо зеленого камуфляжного окраса размером с небольшого среднеазиатского ишака — на человека неподготовленного производит… странное впечатление. Собаку на все время гостевания родственников решено было  запереть и не выпускать — во избежание.
Гости прибыли, и Ларису я узнала сразу. Все те же локоны, правда, без ленточек, губки бантиком, блузка с кружевцами и «сабо». Я готовилась к приему, стол у меня был накрыт, так красиво и прекрасно, и в комнату, которая предназначалась им, я поставила вазу с цветами, страшно гордясь собой, — у гостей своя комната, и никаких матрасов на полу!
Мы чинно расселись вокруг стола и стали осуществлять светский прием.
Как ваши дела?.. Уродились ли в этом году яблоки?.. Ах, еще не сезон!.. Как это мы запамятовали! Что ваши сыновья? Спасибо, прекрасно! А мы привезли фотографии нашей дочери…

В конце концов, выяснилось, что Ларисе требуется консультация в больнице. По такому… довольно сложному вопросу. Сложному и страшному.
Мы выразили готовность помочь. Они выразили благодарность. Мы выразили надежду, что все обойдется. Они выразили благодарность. И еще надежду, что не слишком обременяют нас собой!.. Это все ненадолго. Консультация не занимает много времени.
После этого они прожили у нас год.
Оказалось, что нужна операция, и делать ее будут в Москве, если вообще будут, если еще не опоздали, и понять: будут или не будут, — можно только, проведя разнообразные и всевозможные исследования…
Искали врачей, больницу, нашли, долго ждали операцию, а ее все не делали, откладывали. Искали деньги, консультантов, препараты за миллион.
Игорь — муж пациентки — уезжал в Курск, возвращался из Курска. Покуда его не было, в больницу худо-бедно ездила я, а вернувшись, он заступал на пост.
Он вообще оказался каким-то необыкновенным мужиком, этот самый Игорь из Курска. Посторонние тетки в больнице у меня спрашивали: «Это ваш родственник, да?» и пребывали от него в восхищении.
Наша собака стала считать их семьей и перестала рычать и брехать трубным, как из бочки, басом, когда по утрам они выходили из своей комнаты.
Потом была операция, и вроде бы все обошлось, и они оба уехали домой, а потом еще приезжали на химиотерапию и консультации, и их дочь все звонила и жаловалась Ларисе на кавалера или на бабушку, или еще на какие-то свои необыкновенные жизненные трудности. Лариса переживала из-за бабушки и кавалеров, она всегда и за всех переживала!.. Бездомные собаки, брошенные дети, нищие старики из телевизора. Всем нужно помогать, им же хуже, чем нам!..
Я удивлялась и радовалась, что моя троюродная или даже четвероюродная сестра, которую я совсем не знала, такой… ангел.
Потом было лето, жара, и мы с Ларисой ездили в ЦУМ покупать сарафан. «Ты с ума сошла, тут же все так дорого!» — «Да у тебя такого сарафана никогда в жизни не было! Там, в Курске все упадут замертво, как только ты в нем выйдешь прогуливаться на проспект им. 50-летия Октября!» Мы купили и сарафан, и еще пижамку в цветочек.
Да, меховая жилетка!.. Дело в том, что моя меховая жилетка произвела на нее совершенно неизгладимое впечатление. Должно быть, потому, что это на редкость ненужная вещь — куда ее носить, когда?! Зимой, летом? До такой степени ненужная, но шикарная, что оторваться от нее Лариса никак не могла, и я подарила ей жилетку, и потом огорчалась, что подарила — мне тоже нравилась жилетка, ужасно нравилась.
Потом мы договорились, что в августе мы непременно прибудем в Курск, но они опять приехали к нам -что-то пошло не так, и очень резко не так, и в Курскмы поехали как раз в минувший понедельник, потому что в воскресенье она умерла.
Вы знаете, столько людей на похоронах я никогда не видела, как и такого снега, который вдруг повалил отвесной стеной, как в кино!.. И кучи цветов, курганы, холмы. Растерянные тетки с университетской кафедры английского, где она преподавала. Растерянные молодые мужики с работы Игоря — он там эмвэдэшный начальник.
И такая прекрасная жизнь там у них была, понимаете, в этом городе Курске, куда маленькой привозили мою маму, а меня никогда!.. Дом с садиком, а в садике старые яблони, и улица под горку, и двор, который нынче замело снегом, и собака Греми, научившаяся подавать лапу в окно террасы, если ей оттуда кричали: «Греми, дай лапу!» И свет из окон прямоугольниками, и новое платье, которое каждый год шилось ко Дню милиции, чтобы идти в нем «в концерт», а потом на банкет, а потом вся кафедра три месяца жила рассказами о том, как там все было, на концерте и в банкете!..
И ничего не стало, и ничего мы не смогли, хотя старались. Очень.
И мы так друг друга любили весь этот год!.. И оказалось, что мы близкие люди, и Лариса — ангел, красавица, светлая душа, а Игорь — друг, брат, а не просто какой-то там «муж родственницы»!
И я ей очень благодарна, Ларисе. За последний год, за го, что мы здесь и сейчас, и только об этом и нужно думать и помнить, а все остальное — чушь и ерунда. За все смешное, а вспоминается почему-то только смешное. То мы с ней лифчики перепутали — я стирала в специальных трепетных мешочках, а как же, кружева, и она в больницу увезла мои, и мы потом меняли!.. Потом она какую-то склянку с лекарством пролила на диван и боялась признаться — преступление же!.. Еще Игорь почему-то выпил коллекционный кальвадос, который я добавляю в эклеры по столовой ложке, приняв его за виски, что ли!.. А наша собака сняла с вешалки его дубленку и спала в ней, и мы утром метались, ибо отчистить дубленку от шерсти и слюней нашей собаки можно только в химчистке, а ему ехать!..
Я ей очень благодарна за жизнь, что была у нас в этот год, хотя это было трудно и поначалу неловко, и меня вечно раздражало, что нужно не просто ужин подать, а еще и уговорить, чтоб поужинали, потому что они все время отказывались от всего, чтобы не создавать нам проблем, и создавали таким образом втрое больше. Потом они перестали жеманиться, а мы перестали приставать, и все наладилось. А теперь она умерла.
Я не хочу забывать, понимаете?.. Я хочу помнить, что все конечно и может в любую минуту измениться, фатально, необратимо!.. Что потери могут быть… ужасны, но, черт побери, есть и приобретения, да еще какие!.. Любовь дорогого стоит, и оказалось, что мы все любим друг друга, а еще в моей жизни появился Игорь, которого я знать не знала, и город Курск, и что все это нужно ценить, жалеть и беречь — здесь и сейчас. Мне это объяснила Лариса, девочка из моего детства.