Афоризм дня

Ну как же  все-таки  люблю такие чудо-совпадения, дежавю и дни сурка. Вот возникла тема о кулинарной и прочей ностальгии в комментариях к записям про парижскую жизнь, так вдруг читаю:

Пишет Алеся Петровна (eprst2000)
20120413 10:18:00

Сначала жарили на сковородке лепешки из пирожкового теста. Сверху мазали их обыной томатной пастой. На пасту клали жареный фарш. На фарш — соленые огурцы, порезанные кружочками. Потом все промазывали майонезом. На майонез крошили репчатый лук, на лук клали толстые кружочки вареных яйц. Потом помидоры. Сверху опять майонез, а потом уже колбасный сыр. Это считалось пиццей в городе Барнауле в 90-х годах. Продавалась в одном месте, в кафе на перекрестке Ленинского проспекта и улицы Молодежной. Там всегда пахло чадом от масла и жареных лепешек, стоял смрад. Пицца выглядела, как горка, потому что продукты сидели на ней с возвышенностью. Помидоры и майонез протекали и дно становилось мягким и промокшим. Ее нельзя было взять в руки, потому что горка сползала. И нельзя порезать на доли, все разваливалось.

Кто же знал тогда, что тесто для пиццы должно быть специальным, что все макароны на самом деле называются пастой и что их надо варить не до конца. Это уже потом начали подбрасывать лапшу и проверять готовность по прилипанию к потолку. Мама так делала, а я вставала на стул и снимала, потому что уже в двенадцать лет была выше ее. Постепенно в Барнаул приходили видеосалоны, где можно было увидеть кино с артистами, которые ели тонкую-тонкую пиццу, от нее тянулся сыр и никаких яйц кружочками не было. А вообще главными по пицце были черепашки-ниндзя из мультфильма, которые ели пиццу из коробок. Она лежала плоская и они вытягивали из коробки по дольке. Сверху мультипликаторы дорисовывали какие-то кружочки и было не разобрать, что там именно кладут.

Хоть сколько пройдет времени, а эта барнаульская лепешка с разными промокшими продуктами будет самой вкусной и настоящей пиццей. Очень сложно повторить этот волшебный рецепт. Потому что начинаешь стараться, яйца резать потоньше и раскладывать так, чтобы не было горкой.

Умирают не только наши бабушки, но и та самая курица с картошкой, те самые блины. И тюря умирает. Моя родственница сидела в сталинских лагерях. Она делала тюрю: вода, сухой хлеб, подсолненечное масло и соль. Этим позволялось угостить меня. Для себя она закапывала мясо во дворе. Чтобы оно становилось с душком. И резала потом сырым в тюрю.

Мама мне в детстве делала манты из картошки и куриного окорочка. Мы очень небогато жили, мясо не могли себе позволить часто. А окорочка тогда входили в моду. Они были жирными, все ели окорочка. Правда, потом по Барнаулу поползли слухи, что их сюда привозят из Америки, где они лежат по двадцать лет в холодильнике. И вообще окорочка выращивают на специальных курицах-уродах, которые состоят только из одних ног. Один американский окорочок был размером с русскую курицу. Но это было дешево и необычно, поэтому все ели. Мамина лучшая подруга тетя Наташа всегда привозила нам гостинцев из Москвы. Печенье, которое никогда не засыхало. Масло с иностранными надписями, которое никогда не замерзало. Мы его ели почуть-чуть, чтобы рястянуть. По Барнаулу шли слухи, что такое масло делают из нефти. Все его очень любили и проклинали то желтое вонючее, что лежало на базаре. А сейчас это принято называть «фермерские продукты» и люди его заказывают на спец. сайтах.

Манты состояли на 70% из рубленой картошки, 15% репчатого лука, 7% окорочкового мяса и 7% куриной кожи. Чтобы манты получались большими и я наедалась, кожу мы не выбрасывали никогда. Мант был плоским и открытым. Мант-мутант. В него клался кусочек сливочного масла, который потом скапливался на дне вместе с соком курицы-урода. И это были саааамые вкусные манты. Мы их с мамой называем нищими. К сожалению, рецепт теперь тоже утерян. Когда я прошу ее приготовить нищих мантов, то потом обнаруживаю, что картошки мало, вместо куриных ног там теперь грудь, мяса получается много, а кожи почти совсем нет. Какие-то рецепты повторить невозможно. Наверное, продукты стали не те. Или экология изменилась. Или мы. Хотя жалеть тут совершенно не о чем. Но все равно жалко.

Афоризм дня

Все-таки меня захлестнул этот УЖОС. Привыкнув делать все заранее и обстоятельно, я все равно на финишной прямой (менее 10 дней осталось!!!!) на дистанции под названием «скоро 1 сентября» столкнулась с цейтнотом: не забыть отдать подшить с таким трудом добытые школьные брюки из натуральной ткани, записаться в парикмахерскую (оптом себя и детей), отнести медицинскую карту в школу, добыть медицинскую справку в сад и для или против (???!!!!) бассейна в школу, купить обоим сменку (и почему ноги у них растут быстрее тельца), не забыть про общественную нагрузку, взятую на себя на последнем родительском собрании,  выучить (Жорику) стихотворение про 1 класс или осень (хочется что-то неординарное и неизбитое, а пока не нашла) и пр. А черешневый блог опять не подкачал! У них «1 сентября» случилось досрочно и рассказ об этом здорово, как всегда, поднял мне настроение!

Первый класс – первый раз без своей двойняшки

 

First Grade

First Grade

Праздник школы, 1е Сентября – явление для Америки чуждое. Никто не заботится о едином национальном дне начала занятий. Живущие по соседству дети могут начать учебу в разные дни. Например, наша улица разделена на два школьных округа. Друзья через дорогу приписаны к школе Лос Гатос, а мы Сан Хозе. Дату начала учёбы определяет муниципалитет для каждого образовательного округа отдельно.

Дети наших приятелей из города Саннивейл, что в 15 минутах от Сан Хозе, начинают учёбу в среду, 22го августа (и как можно начать школьный год не с круглой даты, да еще с середины недели?!), дети из городка Лос Алтос уже пашут в школе целую неделю с 17 августа, а наша образцово-показательная младшая школа Guadalupe открыла двери для учеников вчера, 20 августа, в понедельник.

Магазины наперебой начинают вывешивать лозунги “Back to school” практически сразу после окончания учебного года в июне. “Только у нас самые дешёвые тетрадки и фломастеры!” – зазывает каждая аптека и супермаркет. Голова идет кругом от этих реклам и кажется, что учёба не прерывается ни на один день. И лишь отсутствие пробок на дорогах по утрам говорит об обратном. Кстати, пакет школьных принадлежностей можно заказать при школе, и в первый день получить красиво упакованные в чемоданчик тетрадки, карандаши, краски и фолдеры на весь год за 60$. (К примеру, купленные в магазине канцтовары на двоих стоили мне 80$.)

Адам и Ноя закончили Киндергарден 1го июня, торжественно пробалдели в летнем классе сплошного фана весь июль и отправились с нами в свое первое настоящее путешествие по Америке почти до самого первого дня учебного года в новой школе. Перед нами стояла главная дилемма – разлучать наших неразлучных двойняшек в первом классе, или нет.

В Киндергарден мы отправили их вместе. Никаких конфликтов ревности или нездорового соревнования не было. Адам был счастлив, что необыкновенно силён в арифметике, и совсем не завидовал потрясающему почерку и отличному спеллингу сестры. Но все специалисты наперебой говорят о том, что учиться в одном классе двойняшкам вредно. Каждый должен быть независим и не равняться на второго, не быть в тени более способного и не чувствовать себя слабее.

На родительском собрании с директором школы я спросила о политике школы в отношении двойняшек. В Америке двойняшек разделяют в школе для лучшего самоопределения и построения здоровой самооценки. Но миловидная директриса, узнав, что у меня две пары двойняшек и очнувшись из глубокого обморока, сказала: “Дорогая, диктовать политику нам будешь ты!” Ну да, опять переложили решение на родителей, сняв в себя ответственность. Я подумала о родительских собраниях в одно и то же время, о днях рождения на два класса и решила попробовать еще годок отправить Адама и Ною вместе. В крайнем случае, потом разъединить.

Какое счастье, что в мейлах директора произошел сбой, наша просьба затерялась, и в списке учеников наши дети оказались в разных классах – в 1А и 1B. Дети горевали, но до конца не осознавали происходящего. За шесть леть своей жизни они ни разу не были в разных классах. У них поразительная близость, словно у однояйцовых близнецов. Ноя всегда опекает Адама, Адам обожает сестру, хотя жениться на ней и отказывается. Они ругаются и целуются, словно сладкая парочка влюбленных. Если мы проводим время, разделяя их, они бегут друг к другу в конце дня, как вновь найденные брат и сестра в индийских фильмах. Но вот настал день новой жизни.

Никуда не пойду!

Никуда не пойду!

С вечера оба страшно волновались, но нарядная одежда, новые ранцы и красивые пеналы из китайского магазина диковинок отвлекли их от тяжелых думок о разделении. В школе царил такой бардак, что я не поверила своим глазам. Ученики метались и жужжали в поисках места сбора своего класса, никакой торжественной линейки не было в помине, мы с Игорем носились в поисках училок, которые почему-то ожидали своих учеников вовсе не у классов. И тут Ноя окончательно прозрела – заходить в новый класс надо без брата. Она широко раздвинула ноги в шикарных туфлях, бросила тяжелый рюкзак на пол и замычала коровой: “Ни-ку-да я не пойдууууууууууу!”

Сдвинуть новоиспеченную ученицу с места было сложно. Я подталкивала ее к веренице одноклассников, шествующих в класс за Мисс Ли, но она стояла крепко, словно приросла к асфальту. Адам, имеющий опыт спортивного кружкабез Нои, все же шел за папой, еле сдерживая слёзы. Шеренга ноиного класса исчезала на горизонте, а я все не могла выдернуть свою дочку из позы борца сумо. Пришлось нашей двоюродной сестричке тащить рюкзак, а мне кое-как волочь с уговорами Ною. Единственный ребенок, которого почти внесли на руках в класс родители, была наша Ноечка. Она рыдала и рвалась к Адаму.

В сумасшедшем месиве  криков, поздравлений, всхлипываний и указаний мы подошли к учительнице и рассказали ей о психологической проблеме Нои. На счастье, Мисс Ли улыбнулась: “О, не беспокойтесь, я сама двойняшка, я прекрасно знаю, что это такое. Все будет прекрасно!”  И так оно и было. В конце дня робкие и непривычно тихие дети уже улыбались и наперебой рассказывали, как каждому повезло с учительницей.

1А - класс Нои

1А — класс Нои

1B - класс Адама

1B — класс Адама

Дома Адам пытался произнести с прононсом имя своей училки Mrs Theresa Hull и рассказывал, как с ним уже захотела дружить одна девочка. В классе Адам сделал два веера – один себе, а второй Ное. Он так и пояснил на уроке, что не может только для себя поделку сделать, надо сестричке обязательно принести, а не то она заплачет. Сказано-сделано, учительница прониклась и выдала ему два красных листка.

После школы дети обнимались, так как очень соскучились. Теперь каждый будет завоевывать свое собственное место в классе, полагаться только на себя и строить свой собственный имидж и круг друзей. Ноя больше не будет опекать Адама, выдавать ему салфетку для соплей и наставлять на путь благонравного поведения. Сам, мой дорогой, все теперь ты должен решать сам. И это так верно.

А как же родительское собрание на следующей неделе в один и тот же час сразу в двух классах, да еще когда наш папа будет в командировке? Ничего, я как-нибудь справлюсь. Самостоятельность детей и их самоопределение гораздо важнее моих удобств. Ведь никто не обещал легкой жизни с двойняшками. Зато постоянный творческий поиск подходов воспитания гарантирован!

Двойная идиллия

Двойная идиллия

Афоризм дня

«Все, что я знаю о Париже», Жанна Агалакова.

Отрывки из книги, продолжение

Мне это напомнило трогательную сцену из фильма «Амели» — Амели и слепой

Повторяемость

Каждое утро в 8.15 я выхожу из дома, чтобы отвести дочь в школу. Внизу здороваюсь с консьержкой: бонжур, Мадлен. Бонжур, мадам, — отвечает она. Потом открываю тяжелую дверь и выхожу на улицу. У соседнего цветочного магазина маленький человечек уже таскает горшки и кадки. Это хозяин магазина. Бонжур, — говорю я. Он никогда не отвечает. Занят. Далее на ступенях у входа в арабский банк (это вход только для женщин, на нем так и написано, основной вход — дальше) спит человек. Он тут живет. 8.15 для него очень рано. Он просыпается не раньше 10.00. Время от времени я оставляю ему на ступеньке пару круассанов и йогурт. Я так и не знаю, доволен ли он моим выбором. На углу стоят две женщины и о чем-то горячо говорят. Они стоят там каждое утро, и им всегда есть, что друг другу рассказать. Здороваться бесполезно, они не слышат. Мою траекторию пересекает папаша, в каждой руке — по дочери-близняшке: бонжур, мадам. Сегодня они в розовом. Перехожу дорогу. На другой стороне у ступенек, ведущих под землю, — группа мужчин разных возрастов в одинаковых зеленых спецовках. Это работники коммунальных служб, дворники. У них там подсобка. Один из них с длинной тонкой косичкой и татуировкой, уходящей в рукав (может, рок-музыкант?), ловит мой взгляд: бонжур, мадам. Я всегда ему улыбаюсь. В сквере гуляет пожилая дама с собачкой.

Дама в норковой шубе, из-под которой видны пижама и домашние туфли.

Сейчас к ним придет другая дама с собачкой. Точнее, собачка притащит даму. Меня обгоняет мужчина с портфелем. За ним ковыляет мальчик и прыгает на одной ножке девочка. У мальчика ДЦП. Девочка — Жюли, одноклассница моей Аличе. Ее мама начинает работу очень рано, и сосед отводит Жюли в школу за компанию со своим сыном. Мама Жюли черная-пречерная, папа, говорят, был белый. Они давно в разводе. Жюли — прелестная креолка с веселыми кудряшками. Привет, Жюли! Мне навстречу идет молодой человек в белой кружевной мусульманской тюбетеечке с папкой под мышкой. Он всегда на ходу напевает молитвы. В прошлом году молодой человек носил кроссовки, в этом — ходит в ботинках. С другой стороны дорогу перебегает еще один папаша, за ним с портфелями сын и дочь. Они всегда куда-то опаздывают. ВСЕГДА. Далее попадается группа португальских женщин. Это консьержки с соседней улицы. Почти все консьержки в Париже — португалки, моя тоже. У одной из них на плече сумка с мопсом. Мопс очень старый, у него не ходят задние лапы и он беспрерывно тявкает. Беспрерывно. Бедняга. В просвете домов мелькает Эйфелева башня. Бонжур, Тур Эффель. «Мама, она еще спит, — говорит моя дочь. — Видишь, какой туман?» Окна первого этажа углового дома открыты. Окна низко, по пояс. Зарешечены. В глубине пустой комнаты горит настольная лампа и сидит человек. Он немолод, и у него очки. Работает. До школы уже недалеко, и народу становится гуще — рядом метро. Здесь я начинаю сбиваться и помню не всех. Вот эту, на каблуках, помню. Типичная парижанка из 16-го округа. Всегда одета с иголочки. Нас обгоняет молодая мама с великолепными рыжими волосами и румянцем, дочь — маленькая копия, тоже будет красавицей. Броуново движение упорядочивается. В сторону школы идут взрослые и дети, обратно — только взрослые. Лила приезжает на самокате. За ней едва поспевает мама. Бонжур, Лила, бонжур, мадам! Мемет прибегает всегда нараспашку. У его отца брови срослись на переносице. Бонжур! У школьных дверей стоят директриса и сторож. Обоим лет за 50. У него четыре сережки в левом ухе и одна в правом. Бонжур, мадам, бонжур, месье. Я наклоняюсь и целую дочь. Дальше все раскручивается в обратную сторону, только людей я уже почти не замечаю. Мне остается только два «бонжур» — продавцу газет и хозяйке булочной. Ради них я немного меняю траекторию.

Потом, переложив покупки из одной руки в другую, набираю код входной двери. Она медленно и тяжело закрывается за мной.

Все.

Доброе утро, Париж!

 

Афоризм дня. Волшебников не бывает…?

 
Французская тема продолжается: вот по ТВ показывают дивной красоты мультфильм… французский…Очень французский, хотя сюжет развивается в Англии.
 

Иллюзионист

Потрясающий Официальный французский сайт
Посмотреть он-лайн — тут
И почитать вот эту рецензию

edna purviance

Раз, два, три…

Что-то случилось с этим мультфильмом… Ветер пошутил и листочки книги заиграли в беспорядочном танце в полумраке, при свете уличных фонарей, отражаясь на стене вспугнутой стаей птиц. Этот поистине волшебный момент Сильвен Шомэ припас под самый конец, возможно даже не волшебный, а лирический такой, с грустинкой и музыкой, поднимающей все выше и выше. А спустившись, инстинктивно пытаешься расставить все это, поднятое вверх, перемешанное и завихренное, на места. Как разбросанные ребенком игрушки. Время развлечений подошло к концу, каникулы закончились, дядюшка покидает этот город, ему пора. А тебе, девочка моя, пора понять, что волшебников не существует.

Самому маэстро Татищеву пора многое понять. По мне, знаковая сцена, переломный, так сказать, момент, случается именно тогда, когда маэстро магии случайно попадает на кинопоказ «Моего дядюшки», и неожиданно так, ведром воды окатанный, видит свое отражение на экране, и застенчиво, в пугливом ожидании чего-то, тихонько ретируется и тут, и там.

Заигрывать с публикой в волшебника дело опасное. Всегда найдется тот, кто неправильно поймет, или поймет буквально. Да это настоящий триллер, кафкианский кошмар — эта скуластая девчушка с предгорья Шотландии! Конечно, этот фильм не о ней, но о многих, как она, живущих с верой, что монетки выпрыгивают из ушей. Разве в этом волшебство? Сама того не ведая, она творит маленькое чудо для клоуна с верхнего этажа. Все же, говорит Сильвен Шомэ, истинное волшебство живет в вещах простых, оттого их труднее разглядеть иль заметить. И оба, Шомэ и Тати, тыкают девчушку лицом в очевидное и вполне вероятное в ее возрасте — влюбленность, желание самому отдавать волшебство без остатка.

А что же наш маэстро магии Татищев? Поглядывает на фотокарточку и глубоко вздыхает.

Сильвен Шомэ всем сердцем болеет за одиноких, старых, никому ненужных артистов. А еще эта какая-то извращенность — публика никогда не заменит семью. Молодые ребятки бесятся, куражатся. А старость пожимает плоды. Все перевернулось в «Иллюзионисте», фокусы перемешались. Нужно смотреть внимательнее.

Огромное спасибо Сильвену Шомэ за такого тонкого, пронзительного до невозможного Жака Тати.

Материал из Википедии — свободной энциклопедии. Особо меня поразило соотношение бюджета и сборов

Постер фильма

Режиссёр Сильвен Шоме
Продюсер Салли Шоме
Боб Ласт
Автор
сценария
Сильвен Шоме
Жак Тати
В ролях Жан-Клод Донда
Эйлид Ранкин
Композитор Сильвен Шоме
Кинокомпания Django Films
Ciné B
France 3 Cinéma
Canal+
CinéCinéma
France 3 (FR 3)
France Télévision
Pathe Pictures
Длительность 80 мин
Бюджет 11 млн £
Сборы 3,4 млн $
Страна Flag of the United Kingdom.svg Великобритания
Flag of France.svg Франция
Язык английский
Год 2010
IMDb ID 0775489

«Иллюзиони́ст» (англ. The Illusionist) — второй полнометражный мультипликационный фильм Сильвена Шоме, который вышел в 2010 году. Мультфильм был снят на его эдинбургской киностудии Django Films интернациональной группой мультипликаторов. Бюджет мультфильма оценивается примерно в 11 млн. фунтов стерлингов, а само финансирование осуществлялось компанией Pathe Pictures.

Читать далее

Фото дня: Ускользающая красота

Для просмотра галереи нажмите на любое фото

Афоризм дня

«Все, что я знаю о Париже», Жанна Агалакова.

Отрывки из книги

Признаюсь, к книге и ее автору относилась с предубеждением и настороженностью (до прямого контакта). Теперь понимаю — из зависти. И из страха… Она же ТАМ живет, она же видит этот Город настоящим, а не сказочным традиционным и легендарным САМЫМ-ЛУЧШИМ-ГОРОДОМ-В МИРЕ из нашей советской и постсоветской голодной реальности, призванным наряду со сказкой О ПРИНЦЕ НА БЕЛОМ КОНЕ,  олицетворять в мозгу каждой девочки, детством из СССР надежду на прекрасное…Я ей завидую (после прочтения еще больше), но СКАЗКУ она не разрушила. И я опять хочу в Париж. И уже не так бегло и экскурсионно, как Б-г послал 10 лет назад. А вот с таким путеводителем в руках, как эта книга, в которой очень практические сведения преподнесены в форме совершенно захватывающего рассказа, написанного теплым, легким языком и, который так все-таки похож на сказку…

Великий и могучий

Как я ни старалась, так и не смогла добиться от моих парижских друзей ответа на вопрос: почему они пишут пять букв, а произносят одно-единственное «Ю»? Потом где-то прочла, что в древности, когда грамотных было крайне мало, а бумажные документы уже были в обороте, писари брали с клиентов мзду за каждую букву, вот и накручивали.

Думаю, это шутка. Но как тогда объяснить, что во французском в конце каждого слова есть буква, которая не произносится, но непременно пишется?! И что существует пять разных способов оформления звука «о» (в одном из них задействованы аж четыре буквы) и семь способов обозначения «е» (максимум три буквы)?

С числительными тоже беда. Чтобы сказать «семьдесят пять», французы произносят «шестьдесят и пятнадцать», чтобы сказать «девяносто» — «четыре по двадцать и десять». Поначалу на кассе я просто впадала в ступор, когда мне говорили: «С вас сто — четыре по двадцать — семнадцать евро и шестьдесят — четырнадцать сантимов». Попробуйте быстро сообразить, сколько это.

Сами французы испытывают серьезные трудности в письме. По-настоящему грамотных среди них очень немного. Не так давно один уважаемый писатель выступил с открытым письмом в «Либерасьон» с предложением (и он был далеко не первый!) провести, наконец, реформу и упростить орфографию. Писатель честно признался, что не умеет грамотно писать. Дискуссия обрела такой масштаб, что Министерство образования было вынуждено официально заявить, что никакой реформы не ожидается, что французская грамматика — национальное достояние и культурное богатство. Заявление вывесили на интернет-сайте Министерства.

В нем было 119 ошибок.

На самом деле французы гордятся своим сложным для произношения и написания языком, и им нравится усложнять его еще больше.

Каждый настоящий парижанин моложе 40 непременно вставляет в речь верланы. Это разновидность сленга, который распространен во всех слоях общества. В верлане слово читается наоборот или слоги в нем меняются местами. Получается femme — meuf (женщина), fete — teuf (праздник), arab — beur (араб) и так далее. При беглом разговоре порой невозможно понять, о чем идет речь.

Возможно, именно поэтому — чтобы никто не понял, о чем идет речь, — и еще из любви к усложнениям парижане называют свой город по-своему. Не «Париж».

И не «Парижск».

И не «Пари».

И не так, как вы еще могли бы придумать.

Сто лет назад, когда строился Панамский канал, в Европе и в Америке в моду вошли одноименные шляпы. В Париже панаму носил каждый мужчина. Потому и Париж в Париже стали называть Paname — Панама!

Органолептический курьез

Софи — профессиональный дегустатор. Когда-то у нее была рубрика в уважаемой газете. Каждый день она выдавала колонку ресторанной критики. Но работу пришлось оставить: ежедневные обеды и ужины в ресторанах, необходимость брать первое, второе и третье — у Софи стал зашкаливать уровень холестерина, профессиональная болезнь. Теперь Софи пишет книги, консультирует дорогие рестораны и судит разные гастрономические конкурсы.

На конкурсе мы с ней и познакомились.

Судили куру. Не простую, а бресскую, самую знаменитую из всей французской птицы. Повар одинаково запек в духовке без чеснока и специй пять тушек и разделал их на порции по числу членов жюри (ваша покорная слуга тоже входила в состав оценщиков). Дегустировать надо было строго одну и ту же часть птицы: например, только ножку или только грудку. Софи выбрала грудку. Я тоже. Сначала надо было оценить кусок на вид и цвет, на толщину кожи и упругость мякоти. Потом почувствовать запах. Потом отрезать крошечный кусочек, начать медленно жевать, вызывая максимальное слюноотделение, и прислушиваться. В кусочке курятины должно ощущаться снятое молочко, топленое масло и никакой горечи. Судить нужно было по 16 пунктам и по 18-балльной шкале. Все это называлось органолептическая экспертиза.

В пятом куске мне почудился тонкий вкус лесного ореха. Софи подняла брови и согласилась. Остальные 10 членов жюри вслед за ней тоже.

Этот пятый кусок и выиграл. Фермер, воспитавший эту куру, получил право называться лучшим фермером Бресса, единственного в мире (!) региона, имеющего лейбл DOC — dénomination d’origine controlé, то есть выращивающего гарантированно вкусную курятину. Получалось, лучший птицевод планеты.

На банкете в честь победителя мы с Софи разговорились. Меня страшно интересовала ее профессия. Как это — дегустатор? Оказалось, что дегустаторы не курят, не едят конфет и жвачки, не пользуются духами и губной помадой и никогда не чистят зубы перед самой дегустацией. Минимум за час. А еще дегустаторы тщательно жуют все, даже воду. Софи протянула мне стаканчик бургундского и предложила его пожевать.

Вино принялось щипаться! Щипаться, как шампанское, хотя ни одного пузырька в нем не было. Софи принялась объяснять, что вкус продукта раскрывается при максимальном контакте. Например, дегустаторы шампанским… полощут горло, издавая характерный «полоскательный» звук. Только тогда можно почувствовать весь букет. Жаль, что это не принято в обществе. Сколько органолептических впечатлений потеряно!

Я была совершенно очарована и под конец задала ей мой самый любимый вопрос:

— А что вы едите на завтрак?

Я задаю этот вопрос везде, где бываю, во всех уголках планеты. Так много интересного порой можно узнать о человеке, задав этот вопрос.

— Я покупаю ферментированное молоко, очень редкое и очень полезное. Оно продается в магазинах здоровой еды. Ужасно дорогое. Вот такая бутылочка (Софи растянула пальцы сантиметров на 10) стоит почти 5 евро!

— А как оно называется?

— Ну вы вряд ли знаете, — Софи покровительственно улыбнулась.

— И все-таки?..

Софи выговорила по слогам:

— Ке-фир.

Я чуть не подавилась от смеха. Потом набрала в легкие воздуха и солировала минут семь: рассказала историю кефира, о его целительных свойствах при похмелье, продиктовала рецепт окрошки и окончательно добила, сообщив, что у нас, в России, кефира столько, что им мажут обгоревшие на солнце спины и делают маски для волос. Софи смотрела на меня потрясенно.

Я умолчала, что мне никогда не приходило в голову его жевать.