Афоризм дня. Журнал Story, цитата с его страницы на Facebook

‎»Не залеживайся, если не можешь делать деньги в постели»

«Чтобы напиться до безобразия, мне теперь хватает одной рюмки. Не могу только запомнить, тринадцатой или четырнадцатой»

«Счастье — это когда у тебя есть большая, дружная, заботливая, любящая семья в другом городе»

«К восьмидесяти годам вы уже знаете все. Вот только как это вспомнить?»

«Я выкуриваю в день по десять сигар, выпиваю два двойных мартини за обедом и столько же за ужином. Кроме того, я путаюсь с женщинами значительно моложе меня. Все меня спрашивают, что об этом думает мой врач. Почем мне знать? Мой врач умер десять лет назад»

Джордж Бёрнс, американский комик, который прожил в браке с женой почти сорок лет. Разлучила семейный и творческий дуэт ее смерть. Он дожил до 100 лет, так и не женившись. В последние годы он часто выражал желание встретиться со свой женой Грейс на небесах, поэтому он был похоронен рядом с ней, на их надгробии выбита надпись «Грейси Аллен и Джордж Бёрнс — снова вместе»

395052_10152303512460459_668719142_n

Афоризм дня. Рождественская история для взрослых. Провожаем осень.

b9154a15261bb297641e647c5bfa2cc3

Тсс…

Владимир Чернов, главный редактор журнала “Story” (Слово редактора к ноябрьскому номеру за 2012 год)

Осень. Дача. Ночь на дворе. У ребенка Василисы сна ни в одном глазу. Хлопот  полон рот. «Куда ты несешься?» — «Да у моего слоненка случился Новый год!» Тащится обратно с охапкой медведей: «Они спасаются о Крота! Потому что он… (горестно) ни во что не верит!»

Собачонок Чивошка дрыхнет задравши лапки, на своей лежаночке. Дикторша по радио улыбающимся голосом: автобус взорвался, пираты захватили, пропал маленький ребенок… Васька: «Почему тетенька так рада?» «Работа у нее такая»,- выключает радио бабушка, пригорюнивается, поет: «Я мечтала о морях и кораллах. Я поесть хотела суп черепаший…» Васька растеряно: «А черепаха в кастрюле плачет»…

Копается в какой-то клетке. «Вася! Это что за клетка?» — «Это тюрьма!» «Ты что туда игрушки сажаешь?» — «Да нет, их пираты посадили. Я ношу им еду. Вот варю грибной суп. Из сыроежки. Жаль суп что-то не получается. Выходит только чай!»-«Отощают они у тебя!» — «Нее… они же пластмассовые. Я им насушу сухариков».

Режет ломоть хлеба. Кусочек падает на пол, она его поднимает, целует, крестит и сует в общую кучку: «Ариша сказала, что если хлебушек упадет, надо вот так сделать и можно его есть дальше».

Бабушка: «Что из тебя вырастет…»

«Хорошо бы стать конем…Но, правда, не очень хорошо. Он ведь всех везет. Вообще-то я хочу летать и чтобы у меня был хобот!»

Пальчиком передвигает монетки на столе: «Это – папа, это – мама, это – сынок». Организовала семью. Задумалась: «а мой жираф поженился». – «На ком?» — «Да на лягушке». – «Господи, ужас какой. Как они общаются?» — «Да они оба из киндер-сюрпризов». Поставила их на стол. Добавила поросенка: «Это их сынок». Притащила медвежонка: «Это – дочка. Он же медведь – девочка, его зовут Маша». Подумала и притащила овечку: «А это их игрушка». Укладывает всех спать, поет колыбельную, сочиняя на ходу:

«Улетают утки в рай.

Приближается январь…

Спите, спите, здесь тепло, а там…ночь… Ну что это такое! Просто полная кровать инвалидов. У этого хвост болит, у этого дырки в носу!»

На цыпочках уходит от бедолаг. Задумчиво: «Отчего родятся дети? Говорят, от обезьян»…

Пошла. Повернулась вдруг:

«Бабушка! Я тебя люблю!»

Улеглась. Укутывается. Пошел ее поцеловать. Мордочка сморщилась в грибок: «А когда приедет мама?» — «Эээ! Мамочка твоя сейчас пашет в Москве». Баюкаю: «Баю-баюшки-баю, жалко, Васька, мать твою…»

«Да-а. И бабушка станет старушкой, а ты – старичком, а Чивоша станет маленьким старичком.

А вот кошка Минька уже состарилась и умерла. и больше не будет стареть. Все, нету кошки Миньки».

Тянет лапкой к себе, на ушко шепчет: «Я сейчас стояла на коленях и молилась Боженьке… (еле слышно): Пусть все будет хорошо, пусть все будет хорошо…»

Афоризм дня

Это из свежего журнала Story. Грустный рассказ, в самый раз для текущего Рош-hа-Шана и грядущего Йом Кипур. Вне возникших религиозных парадоксов. Герои не вымышлены, но совпадения случайны…?

Все мы будды

Татьяна Устинова: «Существование поделилось на «до» и «после»

Про буддизм я знаю очень немногое, стыдно признаться. Знаю, что принц Гуатама был прекрасный человек , а все буддисты  живут сегодняшним днем, не думая ни про какое завтра, и без будущего живется им легко. И еще знаю, что БГ – Борис Борисович Гребенщиков – буддист.

Вот, пожалуй и все.

Должно быть, так и есть, живется им легко, но мне все время живется трудно! Так трудно, что и передать нельзя.

Вот, возьмем, к примеру, работу. Работать нужно много и хорошо, а у меня все время получается мало и плохо. С рукописями я опаздываю и ссорюсь из-за этого с редактором и издателем. Сюжеты я придумываю идиотские и ссорюсь из-за этого с самой собой.

Никогда не понимаю, много работать – это сколько?

Насколько много я должна работать и какова должна быть норма выработки?

А как быть со временем, которое я трачу на дорогу до работы? Про московские пробки и про борьбу с ними в последнее, а также предпоследнее время не написали и не сказал только самый бестолковый, а я-то, будучи толковой, говорила и писала много раз! Так вот, куда следует отнести время, которое я варварски, иезуитски, гадко убиваю в пробках? Оно засчитывается как работа или следует считать его отдыхом?

Продолжаем разговор, как говорил Карлсон. Возьмем семью.

В семье тоже все время проблемы разного рода. Женя уехал в командировку, но позабыл паспорт, а без паспорта в командировку не пускают. Нужно найти паспорт и доставить в аэропорт. Ночь. Дождь. Борьба с пробками. Старший сын Мишка поехал, но опоздал. Женю в самолет пустили по служебному удостоверению, но Мишка вернулся домой в три часа утра, а я все это время его ждала.

Я просто сидела и ждала его, умоляя неизвестно кого, чтобы ничего не случилось, и давая себе обещания – я никогда, никогда больше не буду отпускать его одного, а стану ездить с ним. Я всегда, всегда буду проверять мужнины карманы перед отлетом в командировку, выходом на работу, отъездом в булочную.

Я больше не стану полагаться на него в этом вопросе, я ведь знаю, что полагаться нельзя!

Тимофей на физкультуре полез на канат и грохнулся с него, и теперь у него синяк на спине и сознание собственной ни на что негодности  в душе – над ним же все смеялись, когда он упал!.. И с этим нужно что-то делать – и с канатом, и с чувством, и я не знаю, что именно. Завтра я обязательно пойду с ним в спортзал и научу его лазать на канат, хотя сама не умею. Послезавтра я обязательно объясню ему, что что не всегда и не все получается одинаково хорошо, бывает, что и вовсе плохо получается, и не нужно тратить на переживания душевные силы, по крайней мере, так много!..

Завтра и послезавтра я никуда с ним не иду и ничему его не учу и ни от чего не спасаю, и это значит, что я плохая мать. Ну ведь так и есть, да?

Еще я плохая дочь и плохая племянница. Редко звоню тете, и тем самым лишаю ее возможности осуществить воспитание меня же. У нее накопилось много всего, что она должна непременно довести до моего сведения, а я не звоню, и довести она не может. Доктор, которого я нашла для папы, по тетиному мнению плох, ничего не понимает в медицине и в папе, и я должна немедленно  найти какого-то другого доктора. Папа, в свою очередь, не хочет никакого другого, он и этого не хочет и ни за что к нему не пойдет.

Покойный Стив Джобс тоже отнимает у меня много сил. Он и с того света пытается подключить меня к «мировому разуму», а я не желаю подключаться. Все «девайсы», которые еще столько лет назад назывались по старинке телефонами и существовали исключительно для того, чтобы звонить, ну иногда еще худо-бедно фотографировать, теперь совмещают в себе миллион функций. Так решил Стив,и я должна его слушаться.

Стив велел мне выходить в Интернет из любой точки мира, включая мой собственный сортир, осуществляя «пакетную передачу данных», подключать три-джи, синхронизировать вай-фай с ай-тьюнзом, осуществлять универсальный доступ  — куда?!  куда?!- заниматься поиском спотлайта и визуализировать себя через фейстайм. Все это, уверяет меня Стив, очень удобно, и, главное, просто. Скорее всего, так оно и есть, но мне ничего этого не нужно.

Спасибо, нет!

Мне нужно позвонить. Но как телефон «девайс» работает из рук вон плохо. В разгар беседы с сестрой он вдруг произносит металлическим голосом: «Говорите!», я уставляюсь  на  него в изумлении, я вот ведь и говорю уже, но, оказывается, никакой сестры там давно нет, а есть сообщение о том, что «голосовая почта подключена». Дальше телефон командует мне: «Извлеките вызов!» Я извлекаю, а он не извлекается и я чувствую себя идиоткой, безнадежно водя пальцем по засаленному экрану «девайса» совершенно без толку.

У меня бесконечные, ежедневные и ежечасные проблемы, и те, которые навалятся на меня в ближайшем будущем гораздо страшнее тех, что приходится решать сейчас.  Как пристроить к делу старшего сына? Нужно ли менять школу младшему? как втолковать ему, что тетрадки и учебники нужно каждый день приносить домой, а не оставлять на парте? куда поехать отдыхать? Где взять денег на машину для папы, на старой ездить просто опасно! Как стать хорошим писателем, которого бы все хвалили? Купить новые шторы или лучше подождать до следующего года?

В общем, жизнь была очень трудна.

И тут заболела мама.

Всерьез, надолго и страшно. Четыре месяца в реанимации – кто знает о чем речь, тот знает, у остальных все еще, к несчастью впереди, и объяснять не имеет смысла.

Существование поделилось на «до» и «после». До звонка врача и после звонка врача. И в основу этого существование легла фраза «Сегодня не хуже».

Если «сегодня не хуже», то, значит, живем, значит боремся, стараемся, продолжаем.

Никакого «завтра» нет. На учебники по природоведению, шторы,«девайсы» и пробки наплевать.

Рисовать себе ужасные картинки запрещено, реальность вполне достаточно ужасна.

Строить планы на отпуск и выходные запрещено. Они не сбудутся.

Нужно работать, но как?! Как это сделать, если все мысли об одном – хуже сегодня или не хуже?..

Я поехала в деревню под Тверью чтобы попытаться  написать хоть что-то, не зная, на один день, на три или только до вечера- будущего нет.

Звонки. «До»- и металлический привкус страха в сигаретах. «После» — вдох, выдох, «сегодня не хуже».

Рано темнеет, ветер, косматая туча цепляется за дальние березы, то ли дождь хлынет, то ли снег пойдет, непонятно. Я замучилась очень и в минуту слабости позвонила Женьке и сказала: приезжай. А?..

-Ты что, перепугался он. Куда я поеду, у нас же дети! У Тимы физкультура, а форму он потерял, завтра надо искать или покупать новую! Куда я собаку дену? И потом, на следующей неделе из Екатеринбурга прилетает дядька , специально ко мне, мне готовиться нужно, у нас семинар!

Я все поняла.

Ничего не выйдет. Никакого «завтра» нет.

Впрочем, большое счастье, что есть сегодня, этого достаточно.

Я работала целый день, забыла зажечь свет и долго не могла сообразить, что такое со мной, почему я букв на клавиатуре не различаю?.. Под вечер стало так холодно, что пришлось достать кацавейку из странного меха, которая в нашей семье именуется «Позорный волк».

Мы с «волком» вышли на крыльцо, постояли, согревая друг друга, и вдруг послышался шорох гравия, скрип тормозов, фары разрезали темноту, и перед нашим носом оказалась большая черная машина.

Приехал.

Наплевал на «завтра» и приехал.

Буддист, должно быть.

Я еще постояла, а потом стала медленно спускаться по ступенькам террасы ему навстречу.

Афоризм дня

Вы не подумайте, что я очень экзальтированная. Образ и место жизни,  двое детей и возраст не шибко располагают. Но чудеса я люблю. Когда мысль, сказанное слово, разговор, ситуация или переживания чудесным образом находят отражение либо в другом разговоре с другим человеком, либо в прочитанной книге, статье, увиденном фильме. Такие почти незаметные поцелуи Бога. И тогда хаос хоть немного отступает.

Это — опять такое маленькое чудо, это — опять цитата из любимого, но так не любящего интернет, журнала Story, что понравившийся текст добывается с трудом, путем сканирования оригинала и мучительных поисков халявного сервиса по распознанию (видимо, пора обзавестись легальной программой), это, наконец, — как святочный рассказ перед Рождеством — очень-очень грустный и прекрасный рассказ Великого Поста.

ПСИХОЛОГИЯ ЛЮБВИ

Наш ангел

Татьяна Устинова: «Оказалось, что мы близкие люди…»

Ходыревская Анна. Яблоки и вино

Ходыревская Анна (город Курск). Яблоки и вино

Эти родственники присутствовали в нашей жизни всегда. Есть московские родственники, а есть курские. Когда я была маленькой, курские родственники наезжали довольно часто. Они приезжали с чемоданами, жесткими, коричневыми, с побитыми алюминиевыми уголками — у нас таких не водилось!.. У девчонок — там тоже две сестры — были косы, а в косах роскошные банты, повязанные на редкость искусно и красиво. Родственники привозили конфеты «Птичье молоко» в узких, длинных коробочках с картинками на крышках — у нас не было таких коробочек и таких картинок!
Мы с Инкой, сестрой, с самого детства к конфетам были равнодушны. Мы любили леденцы «Взлетные», свежий черный хлеб, воблу и газированную воду «Буратино». И еще яблоки! Вот курские яблоки были особенные — красные, крепкие, щекастые, как купчихи на картинах Кустодиева.
Летом, когда приезжали родственники из Курска и привозили яблоки в больших деревянных ящиках, пахнувшие свежей стружкой, мы ездили на речку!.. Когда гости, все немного не так, как в обычной жизни — вот купание, к примеру, и свежие лепешки на завтрак, которые бабушка не ленилась печь. На ночь приходилось ставить раскладушки или даже на полу стелить матрасы, и тогда в комнатах было не пройти, красота!.. Гостей укладывали непременно на кровати -они отказывались и протестовали, — а хозяева устраивались на полу. И в этом тоже было приключение!
Читать далее

Афоризм дня

Люблю журнал STORY, который на фоне всякого желтого биографического про наших и не наших, живых и не очень звездей, пока еще сохраняет вкусность языка, не пошлость тем, а, главное, являет собой отсутствие грязного белья и душевного стриптиза. Его можно читать от корки до корки плача, улыбаясь, недоуменно вскидывая брови, охая и ахая (попеременно от страницы к странице). И рекламы не очень много. Вот, в краткую минуту «наедине с собой» взяла в руки суперсвеженький, очень приятный на ощупь, февральский номер и прямо из письма Главного редактора Владимира Чернова, выплыло счастье. Растеклось по квартире цветом, светом и  звуком совершенно зримым и ощущаемым. Напомнила что-то из юности-детства…Может, «Детство Никиты»?… Его, это письмо и привожу в качестве афоризма дня. Откопипастить этот текст не удалось — его просто еще нет в сети. Отсканировала.

СЛОВО РЕДАКТОРА
Кругосветка
Отогнали меня от компьютера, ребенка Василису — от iPad, в нем она, тыча пальцем, гоняла разноцветных карапузов, выставили гулять: «Охладитесь, ребята!» Притом что мне абсолютно некогда, а ребенок кашляет. Но поплелись.
— Куда пойдем? — Не знаю… -А пойдем-ка мы с тобой, Василиса, куда глаза глядят. Куда они у нас глядят? — Не знаю… — Ладно. Давай двинем вокруг света, а там увидим.
Ну, матушка, ино побредем?
И открылась перед нами обледенелая школьная площадка, на которой мальчишка Андрюха свирепо играл сам с собою в футбол. Все у него выходило хорошо, не хватало ему лишь вратаря. «Тебе сколько лет?» -сурово спросил он Василису. Та выпростала лапку из рукава и показала три пальца. «Годится! Становись на ворота!». И стал забивать ей голы. Васька уворачивалась. После шестого гола она сказала: «Все! Пойдем отсюда. Я буду Лиса, а ты — Кот. Пошли за сосульками!» Тут на нас налетел вдруг боксер ростом с Ваську и с размаху облизал ей всю мордочку. «Какой смешной!» — засмущалась Васенька и вытерлась платочком.
А в гаражах уже наспели целые заросли сосулек. «Сокровища!» -разинула глаза Васька. «Р» она не выговаривает, поэтому получилось «Со-кло-висся!». И началось. Мы перелезали через сугробы, сбивали сверкающие гроздья, загружали их в пакет. Мы долго трудились и устали, и решили, что с нас хватит. Обошли соседский дом и, чудо, оказались возле нашего подъезда. «Наш дом! — удивилась Васька. -Мы плишли к нему с длугой столоны света! Чудо!» — «Никаких чудес. Земля же круглая».
Мы ввалились мокрые, нам велено было сушиться, сосульки у нас отобрали, свалили в раковину и стали поливать горячей водой, чтобы они
растаяли, предлагая любоваться. Мы смотрели, как исчезают наши сокровища, и в сердца наши вошла такая печаль! Васька тронула меня за палец и шепнула: «Пойдем ко мне в нору, у меня там припасы. На зиму». Нора у нее была на диване под одеялом, припасы хранились в коробке. Три каштана, обломки сушек, горстка миндальных орехов. «Ешь, Кот, мои припасы, а я сейчас пойду и сворую тебе сосульку!..»
И она убежала и вскоре явилась, осторожно ступая, с ледяным обломком в ладошке. «Остался в пакете, на дне… Своровала…»
«Вкусненько!» — сказала Васька, полизав сосульку, и засунула ее мне в рот. Я пожевал ледышечку и быстренько проглотил, радуясь, что никто не заметил, как мы тут простужаем ребенка. «Объеде-нье?» — прошептала Васька. Она привалилась ко мне, и мы стали тихонечко грызть кусочки сушки и миндалинки.
Тьма вошла в дом, и мы, только что обогнувшие землю, остались одни на всем белом свете в нашей теплой норе. Нет, нам больше не жалко сосулек. И прошлого нам не жаль.
Мы два Робинзона, мы два человека, грызущие тихо миндаль…

Главный редактор Владимир Чернов