Афоризм дня

Начала изучать прощу прощения, «гастрономический» вопрос Великого Поста, хотя мне совершенно понятно, что это совсем не главное, а словосочетание «постное меню» звучит, в сущности как-то противоестественно. Пост, исключительно как пищевое воздержание — суть всего лишь диета. Но, изучая Календарь Великого Поста, я наткнулась на пищевые ограничения, обозначенные как «Монастырский устав». Решила таки несколько углубиться в этот вопрос. Во-первых прочитала статью Протоиерея Александра Авдюгина: Пост: все ли средства хороши?. Цитирую:

Сколько не говори о том, что пост имеет два крыла, одно из которых воздержание, а второе молитва, повсеместное вопрошение «как питаться?» в эти дни всегда злободневно.

И не потому, что не хочется исполнять установления апостольские и церковные, а из-за того, что далеко не каждый может поститься по уставу обители Саввы Освященного, который перевел и ввел в церковный обиход еще в XIV веке святитель Киприан митрополит Киевский.

Именно этот Устав стал основой нашего Типикона, правила которого так любят цитировать (насчет собственного их исполнения – вопрос спорный) приверженцы буквы и установлений. Во внимание не берется даже то, что устав данный в пятом веке написан, для монашествующих предназначен и лишь для живущих в землях палестинских определен.

Оттого и пестрит православный интернет спорами, что такое «сухоядение», и что считать «вареным», а чего «сухим». Пока консерваторы с либералами ломают копья насчет самого «правильного» правила поста, у среднестатистического прихожанина (это обычно уже пожилые люди) – изжога и мельтешение искр в глазах.

Очень люблю таки маленькие, но такие чудесные совпадения! Уже который день (месяц) хочу опубликовать любезно присланные мне одним человеком «оттуда» фото потрясающего места в Израиле, поразившего даже мое воображение, хотя я претендую на звание, если не знатока, то профессионального любителя этой страны.  Это Мар Саба, Лавра Саввы Освещенного, откуда,  оказывается, к нам пришел монастырский постный устав.

Источник — тут.

 (700x469, 188Kb)

 (487x650, 131Kb)

А это еще реальные путешествия ТУДА совершенно разных людей:

http://rozik1965.livejournal.com/61218.html

http://gronlandsvarg.livejournal.com/45366.html

http://gupta-vidya.livejournal.com/141121.html

http://nehag-sus.livejournal.com/134775.html

Во-вторых, я порадовалась, что по этой статье нашла потерянную ссылку на совершенно чудесную статью священника Дмитрия Свердлова Великий пост и питание: ни слова больше про еду!, которая меня вдохновляла еще перед Рождественским постом и цитаты из которых  я уже включала в свою рубрику «Афоризм дня».

С радостью снова цитирую оттуда:

Пост в еде – это наша православная индульгенция. Вы думали в Православии нет индульгенции? Да ну что вы. Вот она, родная: картошечку отварил, да с постным маслом, да с соленым огурчиком – всё, ты в порядке! Остальное – метафизика, доступная избранным, необязательное, факультатив.

Как бы не так. Ограничение режима питания  — всего лишь часть глобальной церковной системы мер по освобождению человека – по освобождению его от необязательного и ненужного, по приведению человека к изначальной, от Адама, организации его души – к примату духа.

Освобождение человека, как его понимает Православие, это освобождение духа от зла и от диктата тела, биологии. Биология человека, повторюсь, это не зло. Но она становится злом, когда начинает диктовать человеку, что ему делать и как ему жить. Съесть котлету это не зло — ну что плохого в котлете? Зло начинается тогда, когда я не могу не съесть котлету. Отсюда простой вывод: кто хозяин моей жизни? Бог? Я сам? Нет, увы – она, котлета.

Поэтому, при всей важности вопроса режима питания, этот вопрос оказывается не важным – потому что он является только одним из важных вопросов. В пост (да и в другое время) Церковь предлагает комплекс мер по духовному освобождению человека, а не только изменение содержимого тарелки… И среди этих мер – осознание своей жизни, анализ ее – первый шаг на пути к возврату главенства духа и Бога. На самом деле Церковь предлагает для начала человеку просто подумать – но подумать по-настоящему: почему, для чего и куда человек живет.

…Но тем временем забота о еде берет свое. В прошлое воскресенье вперемешку с «Мезимом» доедаются остатки колбасы из холодильника. На текущей масляной неделе — в обязательном порядке блины с икорочкой (заняться, что ли, икорным бизнесом?). В прощеное воскресенье вновь встанет задача экстренного освобождения холодильника – она будет решена с доблестью и любой ценой, я уверен… Тем временем подступает страх поста, тело в тихом ужасе предчувствует, что его недокормят и требует заранее компенсации: и идет сладострастный жор — впрок. До поста остаются считанные часы… тревога растет… масло все более толстым слоем ложится на блины. Сама идея поста – идея ограничения, воздержания, победы духа над телом – дискредитируется всеми этими гастрономическими подготовлениями к посту.

Поэтому не хочется больше о котлетах и блинах. Хочется – об освобождении, об осознанности, о желании духовно двигаться вперед. Хочется – об опыте концентрированной молитвы и нерассеяной мысли. О правильной организации бесценного времени жизни. О мире. О прощении. Об умении слышать и об умении говорить так, чтобы тебя понимали. Хочется о хороших новых – и старых! – книгах. О маленьких победах – над собой, а не над другими. Чтобы Пост был не тягостью, а лекарством… Много еще, чего хочется… Вот только про еду не хочется. Ни слова больше, ладно? Пожалуйста?

Думаю, на сегодня пока хватит «гастрономии».